Каждый олимпийский цикл в фигурном катании начинается с чистого листа: правила сменяют друг друга с такой регулярностью, что само по себе очередное обновление после Олимпиады‑2026 вряд ли способно кого‑то удивить. Однако на этот раз масштаб и характер перемен, предложенных Международным союзом конькобежцев, выходят далеко за рамки привычной технической перенастройки. Кажется, федерация пытается не просто подправить коэффициенты или перераспределить базовые стоимости элементов, а изменить саму философию того, что зритель должен видеть на льду и за что спортсмену стоит давать конкурентное преимущество. И первые старты сезона‑2026/2027 уже дают материал для размышлений: новые правила работают, но вместе с достоинствами обнажают и довольно заметные побочные эффекты, о которых, возможно, задумывались далеко не все.
Логика реформ понятна и в своей основе выглядит здравой. Человеку, который включает фигурное катание несколько раз в году, гораздо интереснее увидеть необычное вращение, эффектную поддержку или мощный четверной прыжок, чем вглядываться в чистоту рёбер в дорожке шагов и пытаться разобраться, почему техническая бригада поставила третий уровень, а не четвёртый. Годы существования новой судейской системы превратили многие элементы в набор оптимальных, но внешне маловыразительных способов получить максимальный уровень: фигуристы и тренеры выучили формулы, и зрительский интерес к тонкостям, которые не видны невооружённым глазом, постепенно угасал. Показательно, что ещё в 2024 году Международный союз конькобежцев убрал сальто из списка запрещённых элементов, подав тем самым сигнал о готовности к переменам. Новые правила сезона‑2026/2027 пошли значительно дальше: в произвольной программе теперь шесть прыжковых элементов вместо семи, появились хореографическое вращение и хореографическая поддержка, изменились требования к каскадам. Математической зубрёжки стало меньше, а элементов, которые должны выглядеть интересно сами по себе, заметно прибавилось.
Возможно, хореографические вращения — это действительно лучшее из того, что принесла реформа. Вместо очередной погони за уровнем фигурист получает возможность придумать элемент, который органично вписывается именно в его программу. Можно отказаться от привычной, шаблонной последовательности позиций, менять направление вращения, играть руками, работать с музыкальными акцентами и превращать то, что раньше было техническим ритуалом, в практически уникальный элемент собственной интерпретации. На бумаге это звучит как настоящий подарок и спортсменам, и зрителям. Проблема начинается в тот момент, когда речь заходит о выставлении баллов. У хореографического вращения фиксированная база — 3,50 балла, а дальше всё решают надбавки за качество исполнения, то есть по факту субъективная оценка качества проката. Понятно, что за любой элемент выставить надбавку абсолютно объективно нельзя: один судья увидит высокую оценку, другой посчитает уместной лишь умеренную, и это естественный разброс человеческого восприятия. Но в обычном вращении хотя бы существуют уровни: можно разобрать черты, посмотреть, что техническая бригада засчитала, а что нет, и приблизительно восстановить происхождение итоговой оценки. У хореовращения такой страховки нет. Формально критерии существуют: соответствие музыке, лёгкость исполнения, контроль позиций, работа со скоростью и некая «изюминка программы». Звучит вроде бы понятно, но почти каждый пункт допускает настолько огромный диапазон интерпретаций, что предсказать оценку заранее практически невозможно.
На одном из последних международных стартов — Lombardia Trophy в Италии — самую высокую надбавку за хореовращение получила Лара Наки Гутманн: плюс 2,00 балла. Для этого ей понадобилось сделать лишь винт со сменой направления и креативно собрать руки. Возможно, именно так в понимании арбитров должна выглядеть та самая фишка программы, а может, свою роль сыграли домашние стены и итальянская публика, но проверить это всё равно невозможно. А вот концептуально встроенное в музыку «Игры престолов» вращение эстонки Нины Петрыкиной было оценено всего лишь на плюс 1,00 — и невольно задаёшься вопросом, неужели оно оказалось настолько неоригинальным? Похожая ситуация наблюдалась и у мужчин на том же турнире. Между вращениями Михаила Селевко и Матвея Ветлугина есть вполне очевидная визуальная разница, по крайней мере в скорости: у Михаила она выше, однако эстонец выиграл всего в паре десятых. Ещё интереснее сравнить с хореовращением Кирилла Марсака, который сделал всё словно по учебнику: заход в элемент в чёткий акцент на смене музыки, высокая скорость, разнообразные позиции — а оценка оказалась такой же, как у Селевко. Судя по надбавкам, образцовым примером для Международного союза конькобежцев является хореовращение Мингю Сео, который лидирует по набранным баллам на Kinoshita Group Cup. Кореец завершил элемент, вращаясь на коленях, а не на лезвии конька, и судьи креатив оценили, поставив плюс 2,40 — близко к этой надбавке не смог подобраться никто из участников. Получается парадокс: Международный союз конькобежцев пытается уйти от стандартизации, но плата за свободу оказывается ещё большей зависимостью от вкуса арбитров, и заранее понять, что именно впечатлит судей, а что останется незамеченным, практически невозможно.
Новая система оценки риска особенно ярко проявилась на том же Lombardia Trophy, где Нина Петрыкина пошла на четверной сальхов. Прыжок получился недокрученным и ушёл в максимальный минус: надбавка за качество составила минус 3,88, и в итоге элемент принёс лишь 3,88 балла. Петрыкина победила по сумме двух программ, но отдельно произвольную выиграла именно кореянка Шин: 134,33 против 133,21. Самое интересное, что прокат Шин тоже не был безупречным: первый сальхов она вообще исполнила в один оборот и получила за него 0,37 балла. Зато дальше сохранила сильный контент: каскад из тройного лутца и тройного тулупа, тройной риттбергер, последовательность из тройного флипа, двойного акселя и ещё одного двойного акселя, остальные тройные и то самое хореовращение, надбавка за которое оказалась выше, чем у Петрыкиной. В итоге техническая оценка кореянки составила 69,72 против 66,33 у Нины. Один турнир, конечно, не доказывает, что четверные перестали иметь значение, но он очень наглядно показывает новую оценку риска. Теперь, когда прыжковых слотов меньше, а хореографическая составляющая занимает больше пространства, сам факт наличия четверного уже ничего не гарантирует. Если рискованный элемент не получается идеально, его преимущество не просто исчезает, а начинает играть против спортсмена. Александра Трусова после старта в Японии справедливо заметила, что по новым правилам её прежняя ставка на четыре‑пять четверных теряет смысл.
У спортивных пар эта проблема выглядит ещё острее. Александра Бойкова и Дмитрий Козловский начали международный сезон с элемента, который в современном парном катании почти никто не исполняет, — четверного выброса. Звучит как огромный козырь, но по факту система не делает его аргументом. Для сравнения: базовая стоимость тройного сальхова у одиночников — 4,30 балла, четверного — 9,70, то есть усложнение делает прыжок более чем в два раза дороже. В выбросах же переход от тройного сальхова к четверному выглядит совсем иначе: 4,40 против 6,50, и прибавка составляет всего 2,10 балла. Получается странная система стимулов: риск, физическая нагрузка и сложность возрастают радикально, а потенциальная награда почти не меняется. На старте сезона следствие уже проявилось: четверной выброс с совсем небольшой помаркой на John Nicks Pairs International в Бостоне принёс Бойковой и Козловскому меньше, чем качественно исполненный тройной. А ведь это был не степ‑аут и даже не падение: партнёрша просто увела корпус уже на выезде. На «Челленджере» с полупустыми трибунами Бойкова и Козловский могли позволить себе такую потерю и всё равно выиграть даже с невысокими баллами, но на чемпионате мира та же ошибка может стоить уже медали.
И здесь новая реформа приводит к самой абсурдной ситуации сезона. Если в одиночном катании перебить баллы Камилы Валиевой и Ильи Малинина кажется немыслимо по любым правилам, то в парах диапазон выглядит скромнее. Мировой рекорд в произвольной программе принадлежит Рику Миуре и Рюити Кихаре: на Олимпиаде‑2026 японцы получили 158,13 балла. Результат по‑прежнему значится первым в официальной статистике Международного союза конькобежцев, но программа, с которой он был установлен, в сезоне‑2026/2027 в прежнем виде просто невозможна, потому что часть элементов, приносивших баллы, физически исчезла вместе с новыми правилами. После смены правил в 2018 году Международный союз конькобежцев обнулил все мировые рекорды, установленные до реформы, и в этот раз с системой стоило поступить так же. Дмитрий Козловский уже высказывался на эту тему, заявив, что из результатов прошлого сезона при сравнении с нынешними можно условно вычитать около десяти баллов. В сентябре Бойкова и Козловский возглавили сезонный рейтинг Международного союза конькобежцев: на Kinoshita Group Cup они набрали 203,66 балла, а за произвольную — 131,41. Это не обязательно означает, что прокат был на 27 баллов слабее олимпийского рекорда Миуры и Кихары. Просто часть прежней стоимости исчезла вместе с элементами, которых больше нет в правилах. Техническая оценка за произвольную составила 63,46, и это даже с идеально исполненным четверным выбросом. А чтобы обойти рекорд с компонентами на уровне самих Миуры и Кихары в их олимпийском прокате (75,40), нужно набрать минимум 82,74 за технику — а это требует максимальной надбавки за каждый элемент и среднего 9,5 в компонентах, что выглядит как расчёт из разряда чистой фантастики.
Пока прошло слишком мало международных стартов, чтобы объявлять окончательных победителей и проигравших реформы, но с учётом текущего судейства уже видны определённые тенденции. Правила играют на руку тем, кто способен сочетать стабильный прыжковый набор с высокими компонентами и качественным, продуманным исполнением хореографических элементов. Количество ультра‑си становится менее важным, а качество всей программы — чуть более. Гнаться за максимальной сложностью любой ценой больше невыгодно, и прежде чем идти на четверной — будь то прыжок или выброс, — придётся адекватно оценить, насколько он стабилен и действительно ли риск окупается. В каком‑то смысле Международный союз конькобежцев добивается того, чего хотел: фигурное катание становится более цельным зрелищем, где важна не только сумма базовых стоимостей, но и то, как спортсмен смотрится на льду в целом. Вопрос лишь в том, готово ли судейское сообщество к той степени свободы, которую ему вручили, и удастся ли избежать ситуаций, когда субъективная оценка арбитра начинает перевешивать объективную технику.
| Букмекер | Сумма (руб.) | Депозит (руб.) | Как получить |
 |
до 5000 | от 500 | Забрать |
 |
10 000 | от 500 | Забрать |
 |
до 11 111 | от 500 | Забрать |
 |
до 25 000 | от 500 | Забрать |
